Давным давно, во времена ныне забытые
во времена безлюдные,
во времена, когда чёрное и белое были едины
вечно, — сейчас противоборствуют,
существовало лишь трое.
Чада, жившие в свете лазурном,
по-детски наивные к предстоящей судьбе;
сестра и брат её,
да пара возлюбленных под звездою злосчастной.1
Имена их вскоре потонут в забытье времён,
а судьбы станут запечатаны,
но сейчас — в cостоянии чистого блаженства и невежества —
пребывают Клавдий, Август и Гудан.
Клавдий ярым воином слыл;
рыцарем Гудан в сияющих, алых доспехах.
Они были братом и сестрой сколько себя знали.
Август же непознаваемо прекрасным Ангелом жил.
Блестало естество его белым светом славы;
лучший в мире шёлк вплетён в одеяние,
а волосы струятся пеленою золотой.
Гудан была невестою его, юной девой.
Вечное счастье и жизнелюбие обрамляли девичий лик.
О жизни лучше она и мечтать не могла.
Жизнь троих казалась совершенством.
Танцевали и пели они без конца, плескаясь в океане вечности;
и были радостны и довольны, ибо более кроме их троих ничего не нужно было.
Всё изменилось в одночасье.
Дева не была более довольна.
Рыцарь старался подбодрить её танцем с лентой пёстрою, но безуспешно.
Ангел пытался поднять дух её собственными думами, но вновь не вышло.
"Что случилось, дражайшая сестра?" — поинтересовался Рыцарь.
Не была Дева более счастлива в океане вечном.
Не была Дева более удовлетворена обществом лишь двоих друзей.
Не была Дева более довольна.
Рыцарю пришла в голову идея.
Он использовал свои ленты, чтобы сшить и сплести бесформенный океан в игрушку;
куклу, которую нельзя потерять.
Затем он протянул сестре сосуд и напиток:
лучшее вино в стеклянном бокале, вкус которого не был похож ни на что другое.
Вновь возрадовалась Дева, и Рыцарь был доволен своей работой.
Бесконечно создавал он новые игрушки для своей сестры,
пока однажды ей в очередной раз не взгрустнулось.
Рыцарь который раз сшил ей новую игрушку, но сестра оказалась непреклонна.
Она желала друзей для игры.
Ей нужны были живые создания.
Пришла пора Ангела блистать; растеклась жизнь и счастье краской расписной.
С крыльев его и рук любовно отрывались плоть и кровь, создавая друга:
cущество с самым чудесным лицом, могущее состязаться даже с Августом, явилось перед ними.
Без конца танцевал он, изменяя плоть, кости и кровь.
Рождались друзья один за другим ценой тела ангельского.
И лицо Девы вновь окрасилось в счастье.
Но настал день, когда заново она омрачнела.
Сплёл рыцарь больше игрушек, Ангел слепил больше друзей.
Но чего-то не хватало.
Наконец, она поднялась и сформировала тончайшую ткань.
Реальность за реальностью начали рождаться из рук Девы.
Офисы, города, отели, места с винными трубами;
она создала всё это.
Мир за миром плавали в некогда бесформенном океане.
В каждой из комнат она разместила своих друзей и игрушки
так, что куда бы Дева ни пошла, они всегда были там.
Всё было идеально.
Троица наконец-то зажила в гармонии, присматривая за своими совершенными землями.
Но вскоре всё изменилось.
Существа стали множиться, ощущая радость от пребывания в реальности.
Но однажды Гудан оставила игру лишь на мгновение, любуясь всеобщей работой.
Она поплыла по океану, наблюдая, как её творения живут своей наилучшей жизнью.
Она путешествовала и странствовала, пока не достигла абсолюта.
Места, где все материи сливались в один маленький центр.
Изгиба, который нужно немедля выпрямить.
Дыры в одеяле, что стоило зашить.
Похоже, её работа ещё не закончена.
Она обратила взор к брату и возлюбленному,
подумав невзначай, стоит ли им рассказать о прорехе реальностей.
Это был пробел, находившийся за гранью понимания.
Нечто, что разорвётся ежесекундно, если не уследить.
Сняв заплатку однажды — жди беды.
Это был её шанс.
Она могла создать рай, чтобы залатать течь.
Она могла создать Эдем, в котором хочется жить.
Её собственный мир, позволивший бы устранить брешь в идеальном создании.
Она сочиняла свою вселенную, искусно собирая место геометрического совершенства.
В каждом мире были недочёты: вещи и существа, не имеющие смысла и места.
Однако этот был абсолютным.
Этот был эталоном реальности.
Он в разы превосходил славу и красоту Ангела.
Это было единственное место, где можно было создать идеальный Эдем, и он принадлежал ей.
Дева вошла в свой рай, ощущая негу и счастье.
Нужное количество существ жило в гармонии.
Нужное количество игрушек было расставлено именно там, где они должны быть.
Всё было так, как надо, кроме её брата и любимого.
Она с энтузиазмом побежала к ним, желая представить свой райский уголок.
Дева показала им абсолют, поведав о починке бреши.
Но на их лицах не виднелось радости.
Для них это не было совершенством, — только для неё.
"Ты имела такую возможность сотворить абсолютный рай и не удосужилась поделиться об этом с нами?"
Улыбка постепенно угасла с её лица. Дева поняла, что произошло.
"Но, братец, прореха нуждалась в починке.
Взгляни на это,
чудесно ведь?
Это безупречно!
Арете!"
"Ты могла бы разделить радость создания рая с нами, а не самолично всё создать.
Мы лишние здесь. Это место ценно лишь для тебя.
Гармония нарушилась, ибо ты посмела построить его исключительно для себя.
Наше существование прерывает симметричный поток этого места.
Как могла ты так поступить?"
Рыцарь впервые за всё время своего вечного существования начал рыдать.
Ангел встал рядом со своей невестой.
"О чём же ты речь ведёшь?
Неужто не явственно для тебя, что несчастие постигло б нас, ежели милая не сотворила заплатку?
Загубились бы разом нашенские миры!
Как смеешь ты хулить её?!"
"Ты, дурачьё!" — прорычал Рыцарь.
"Всегда стараешься превзойти меня, выставляя низшим!
Всегда воображаешь себя выше!
Всегда состязаешься за сострадание и внимание моей сестрицы!
Если хочешь сцен, то довольно детских игр!
Желаешь помериться силами? Приглашаю!"
Клавдий, переполненный болью в сердце, предательством и яростью, замахнулся на Августа своими лентами.
Когда-то чудесные и элегантные, они превратились в лезвия и боевые мечи.
Он парировал и отбивался, стараясь не причинить другу вреда.
Разрезало воздух орудие, тела испещрило ранами, вечность раздавались крики и рёв.
Ослеплённые яростью, они даже не ведали, что творят.
"ОСТАНОВИТЕСЬ!" — закричала Дева.
Не учла она последствий нарушения симметрии.
С каждым взмахом орудий разрыв в заплатке открывался.
Реальность начала складываться и расщепляться самым совершенным образом.
Август, осознав происходящее, попытался спастись.
Он взмыл на крыльях в небо, но Рыцарь вцепился в его хитон мёртвой хваткой.
Одним чистым ударом он подрезал ему крылья, отчего тот упал на землю.
Рыцарь отпустил Ангела, и тот упал в один из разрывов.
Дева стояла в потрясении, не в силах ничего предпринять.
Её жених только что упал в абсолют реальности.
Клавдий взглянул на то, что сделал с раем.
Реальность ломалась,
друзья выдавали ошибки,
игрушки перестали работать.
Небеса начали наслаиваться друг на друга.
Дева побежала к прорехе, зовя свою любовь.
Его слава исчезла между швами творения.
Он изменился.
Из провала появилась рука.
Плоть слезла, обнажая белые кости.
Некогда роскошные белые одежды превратились в смолянистые хрусткие плащи.
Золото волос растворилось, оставив вместо себя угольные лохмы.
Он был костями в черном плаще, а глаза кричали пурпуром от ярости.
Клавдий смотрел на Ангела, или на то, что от него осталось, в ступоре.
Он выиграл свою войну, но слишком дорогой ценой.
Останки Августа выползли из абсолюта, и рай распался окончательно.
Августа больше не было.
Август был мёртв.
Август был забыт.
Разбитый Ангел рухнул на траву; его руки были всего лишь костями.
Он попытался создать свои крылья и взлететь, но не смог подняться с земли.
Его крылья были обрезаны, обожжены и сломаны.
Гудан отчаянно смотрела на своего жениха, отважившись взять его за руку.
Август закричал в агонии; его глаза светились глубоким темно-фиолетовым цветом.
Он ощущал на себе всё время, пространство и реальность одновременно.
Его разум растворился.
Август смеялся и хохотал, ощупывая нечто, что когда-то было его лицом.
Он смотрел, как увядают деревья, небо дробится на куски, а океаны обращаются льдом.
Он уставился на замершего на месте Рыцаря.
Клавдий попытался заговорить, но не смог.
Август взмыл вперед, яростно схватив Клавдия за доспехи.
Август парил под трещинами, проваливаясь в дыры реальности.
Он тащил Клавдия всё дальше и дальше под миры Гудан.
Огонь охватил их, гнев обуздал их, ненависть завладела ими.
Клавдий в последний раз выхватил меч и пронзил им своего сломленного друга.
Рыцарь повредил его достаточно и не мог более разрушать их дом.
Меч упал в глубины реальности, в самую низкую точку: во вселенский надир.
Клавдий рухнул о каменное дно реки, а его меч вонзился в землю.
Он тоже умер, как и Август.
Август, глядя на павшего воина, выгравировал на мече надпись.
"ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ ВЕЛИКИЙ НЕБЕСНЫЙ ЧЕМПИОН, НЕСОВЕРШЕННЫЙ И СЛАВНЫЙ, ПЕРВЫЙ ИЗ РЫЦАРЕЙ. ЕГО ДЕЛО ЗАВЕРШЕНО. ВЫ СПАСЕНЫ."
Август, не в силах больше оставаться чем-то цельным, начал обращаться в ничто.
Всё стало серым. Все покрылось тенью.
Сущности, постоянно нападавшие на него,
неизбывная травма Клавдия,
палящий жар его гнева,
оборванное время его жизни,
буря ярости,
потеря всякой надежды; он зашёл слишком далеко.
Он действительно достиг своего конца.
Пламя становилось всё жарче и жарче, пока не сожгло пустоту вокруг него.
Август исчез из поля зрения, из памяти, из жизни.
Клавдий погрузился на дно океана, навсегда порабощенный страхом, с алой кровью на руках.
Гудан наблюдала, как её райские кущи начали ломаться под гнётом абсолюта, пожиравшего миры.
Теперь её друзья изранены и злы,
игрушки сломаны без возможности починки,
миры потерпели крах.
Жизни потеряны,
воспоминания стёрты,
боги мертвы,
всё растерялось.
Не в силах вынести свою меланхолию, она обратилась статуей.
Её тело не могло справиться с такой потерей и болью.
Она подняла голову и оторвала кусочек неба, сделав единственное, что пришло ей в голову.
Дева вырезала свои воспоминания прямо из головы.
И из-за этого ты не помнишь эту историю.
ты не помнишь.
потому что она пытается забыть.